Заманчиво. А реализация?

Некоторых уже заманили: в субботу в Александровском саду выступал оркестр Армии обороны Израиля :)
Скоро фотки выложу.

ой, что я говорю
в воскресенье, конечно! ))

С оркестром армии обороны связана одна забавная история. Ее поведал мне мой давнишний школьный товарищ Денис по прозвищу "тромбон". Служил этот самый тромбон в военном оркестре. Искусством своим нерукотворным охранял мирный сон евреев. Служил старательно, с придыханием, так сказать.
А каковы будни бело-голубо-знаменного оркестранта? Отпиликал свое на дивизонном утреннике, и в следующую дивизию не снимая нот с пюпитра...
И вот однажды отправляют их оркестр на ответственное задание. Сыграть не где-нибудь, а аж в самом что ни на есть коварном сердце израильской военщины. В генштабе. Приехали они, расселись на завалинке. Сидят, ждут. Травка под ними зеленая, чистая и ласковая. Ее вечор как пить дать духи шампунем от перхоти вымыли. Солнышко припекает. Благодать. Вокруг них генералы снуют туда сюда, как белки. Много генералов, потому что сходка у них по случаю торжества. Чествовать собираются какой-то род войск. Павших помянуть, честь отдать героям, ну и с дороги чуть-чуть, согреться душой. И лица у всех этих генералов одухотворенные и печальные, не говоря уже про адьютантов. У тех лица так вообще скорбные. Не иначе, чувствуют, что скоро кормить будут.
И вот сидят, значит, музыканты на травке и настраиваются. Музыканту перед концертом непременно настроиться надо. Перевести состояние духа на нужную волну. Иначе лажа выйдет.
Готовиться к выступлению им, понятное дело, незачем. Репертуар маленький, играный-переиграный до наизусть. А настроиться же надо! И вот сидят они и анекдоты травят. И смеются. А глотки у музыкантов луженые, а легкие сильные, тренированые, даром что ли в духовом оркестре служат.
И вносят они этим своим икотным рыком легкий диссонанс в атмосферу всеобщего траура. Адьютанты снующие чернеют скорбными лицами, шипят на них и исходят желчью. А музыкантом хоть бы хны. Настраиваются и все тут!
И вдруг подходит к ним с тыла генерал, меча молнии из глаз аки Зевс громовержец. С твердой целью прекратить безобразие, разговорчики в строю и вообще. Вернуть торжеству былую гармонию и положенную по разнарядке светлую грусть.
Окликает генерал непутевых музыкантов и дидактически так, с подвохом, но строго спрашивает: "Вы, мол, вообще знаете какой день сегодня?"
И тут один музыкальный ефрейтор, не заметив надвинувшейся на него по самое немогу грозы, давясь от смеха и повизгивая, не оборачиваясь, отвечает: "Конечно знаем, вторник с утра был".
Генерал открывает рот, но сказать ничего не может, ибо как сирийцев бить взводом против дивизии он помнит, а как на такую неслыханную наглость реагировать, так этому его в генштабе ни разу не учили.
Так и ушел, рукой махнул только.
А музыканты лавочку побыстрее свернули и к инструментам заторопились. Отыграли они этот концерт хорошо. Даже очень хорошо. А скорый на слово ефрейтор вообще месяца три как бог играл. Причем везде. Даже на самых отдаленных рейдах. Все боялся, что посадят.
Ан нет, обошлось. Наверное, в этом и есть великая сила искусства.